Рассказы

Рассказы (14)

Начинался светлый майский день. Люба думала, как уговорить маму, чтобы её с сестрой отпустили к подруге за реку. Дорога туда неблизкая. Вдруг мама их не отпустит?

Был месяц май. В одном из городков Золотого кольца России густо цвела черёмуха.

Наталья шла домой и упорно думала - «Жизнь дала трещину».

И она к этому совсем не была готова.

На остановке троллейбуса стояла девушка в светлом, коротком плаще. К ней подошёл голубоглазый и светловолосый солдат. Они познакомились. Заканчивался тихий апрельский вечер, и вместе с ним – увольнительная у солдата. Они поговорили всего пять минут, подошёл троллейбус и увёз девушку через широкую реку.

Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо.

Может с точки зрения русского языка я сделаю ошибки, это связанно с тем, что Ангел в этом будет олицетворять мужской пол, а Дьявол женский… может кто-то скажет, что Дьявола женского пола не бывает, есть Дьяволица, но в моём рассказе будет так.

Вышли. Ветер люто бросил за воротник хрусткий снег, хлестко ударил по ногам жгучей поземкой. А поезд уже прибыл. Провожающая медсестра спешила оформить литеры. Скользкий поручень.             Заиндевелый тамбур. Болезненно сочувствующие улыбки попутчиков. Протяжный гудок паровоза. Ну, бывай! Поехали! Нашел свою полку, с трудом задвинул наверх вещмешок.

Студентки третьего курса поехали на производственную практику. Практика проходила в одном из городков Сибири, там, где когда-то жили на вольном поселении после каторги декабристы. Девчонки прибыли поездом рано утром – около шести утра. Вышли на перрон и сразу задохнулись от туч мошки. Мошкара облепила их светлые джинсы, голые руки и лица плотным серым слоем. Кто-то из прибывших пассажиров уже надевал накомарники – эти-то точно – местные жители.

Папа работал на стрижке овец, и там его премировали деньгами и подарили двух маленьких ягнят. Радости у девчонок не было предела. Ягнята кучерявенькие – рыжий и черный. Рыжего девочки назвали – Рыжик, а чёрного – Чернавка. Всё лето девочки забавлялись с ягнятами, расчесывали их, купали, вплетали бантики в кудрявые шубки и вообще, просто носили их на руках. Ягнята были совсем ручными и повсюду ходили за сестренками, как два маленьких, ласковых щенка.

Приближалось Рождество. На работе у Лидии много хлопот. Она работает кассиром на небольшой оптовой фирме, где перед праздниками особый наплыв покупателей – мелких предпринимателей, которые расплачиваются в основном, наличными деньгами. Нужно вовремя сделать отчет по кассовому аппарату, сдать в банк дневную выручку, да и для своей семьи набрать «продовольственный пакет». Хорошо, что нет проблем с машиной. Она всегда отвозит выручку на машине сотрудника фирмы Михаила.

Девчонки еще спали, но темная зимняя ночь уже заканчивалась. Вера не стала ждать, когда включат сетевое радио, которое служит им вместо будильника, и встала чуть раньше. Почему-то она не любит просыпаться под противные позывные странной для раннего утра передачи – «Земля и люди». 
Вера вышла в коридор и увидела, что прямо в коридоре третьекурсница Оля жарит на электроплитке картошку. Что это? Значит, на кухне все розетки заняты, и они, похоже, проспали свой завтрак.

Занималось раннее воскресное утро. Чуть примораживало. Я торопливо набивал патроны, чтобы успеть к перелету гусей. Теща моя, Авдотья Павловна, хлопотала у плиты, готовила завтрак. В жаровне шипело жаркое из гусятины. Из домашней, разумеется. 
А с улицы доносилось горластое гоготанье тещиного любимца – гусака, который величественно обхаживал двоих безропотных гусынь. Это гоготанье и натолкнуло меня на увлекательную мысль: поохотиться с подсадком. А что, охотятся ж люди? Но вся сложность проблемы упиралась в Авдотью Павловну. Она, что называется, души в гусаке не чаяла. Больно хороший вожак был. Разрешит ли?

Милу снова увезла к себе бабушка. Отношения между ними никак не складывались. Мила побаивается своей бабушки, потому что она всегда пугает ее страшными рассказами о боге, страшном суде, грехах. Но это – страшная тайна, и ни папа, ни мама, не должны об этом знать. Мила боится сказать папе и маме, что она не очень-то хочет жить у бабушки, и ее снова отвозят погостить на несколько недель.

По улице шла пятилетняя девочка. Без сопровождения взрослых. Потому что, когда рядом идет взрослый, он постоянно одергивает маленького человечка, чтобы тот громко не пел, и не смеялся. Кому же такое понравится?! Девочке – точно нет! Поэтому она шла одна в платье, самостоятельно надетом задом наперед, и весело пела: «Казя-Базя, Казяяяя-Бааааазя».

Я проснулся от крика. Он был назойливым и тревожным. Кричали утки во дворе под поветью. Жена и дочь спали и ничего не слышали. Я взял фонарик и вышел посмотреть. Ночь была тёмной до черноты. Увидев свет, утиный табунок сбился в угол и затих. Осветив землю, я обнаружил в пятне света мертвую утку, в голову которой впился зубами маленький пушистый зверек с длинным и тоже пушистым хвостиком. Круглые большие глазки зверька сверкали злобными огоньками.